Заявление о Международной неделе исчезнувших

 

Последние десять лет ничего не изменили в положении туркменских политзаключенных и их близких. Как только речь заходит о нарушении прав человека, туркменские власти как будто бы перестают видеть, слышать и понимать, о чем идет речь.

Ежегодно в последнюю неделю мая по инициативе Международной коалиции против насильственных исчезновений (ICAED) во всем мире, наряду с Международным днем жертв насильственных исчезновений (30 августа), отмечается Международная неделя исчезнувших людей.

По этому случаю ICAED выступила с Заявлением, в котором, в частности, говорится, что насильственное исчезновение подразумевает нарушение целого ряда гражданских и политических прав человека, в том числе, права на жизнь, на физическую неприкосновенность, на равенство перед законом, на личную свободу и личную безопасность, а также нарушение экономических и культурных прав, в частности, право на семейную жизнь, на достаточный жизненный уровень, на образование и др.

Насильственные исчезновения идут вразрез с человеческим достоинством и верховенством закона. Совершаемые массово и систематическим образом, они являются преступление против человечества.

«Жертвы насильственных исчезновений зачастую подвергаются пыткам, — говорится в Заявлении. — Они осознают, что у них очень мало шансов на то, что кто-то придет им на помощь. Они также понимают, в каком отчаянном положении находятся их семьи. И даже если жертвы насильственных исчезновений будут спасены, последствия нанесенной им травмы не проходят бесследно, а физические и психологические шрамы остаются на всю жизнь».

Жертвами насильственных исчезновений считаются лица, лишенные свободы представителями государственной власти либо лицами или группами лиц с ведома и согласия представителей официальной власти или при их поддержке, с последующим содержанием в условиях неразглашения их местонахождения. Это длящееся преступление. Оно продолжается до тех пор, пока достоверно не установлена судьба и местонахождение жертвы. Даже при наличии информации о том, что исчезнувший человек был подвержен внесудебной казни либо умер и был тайно захоронен, до тех пор, пока не будут найдены и идентифицированы его останки, считается, что имеет место насильственное исчезновение.

Государство обязано расследовать все случаи насильственных исчезновений, установить судьбу и местонахождение исчезнувших лиц, найти и привлечь к суду виновных, а также обеспечить надлежащее возмещение ущерба жертвам, каковыми являются не только сами исчезнувшие, но также его родственники и иные лица, которые понесли прямой ущерб вследствие этого преступления. В противном случае, безнаказанность будет способствовать повторению преступлений, причинит жертвам дополнительные страдания, негативно скажется на верховенстве права, на доверии общества к судебной системе и государственной системе в целом.

Международная коалиция против насильственных исчезновений, в которую входят 56 организации, проводит кампанию за ратификацию Международной конвенции ООН для защиты всех лиц от насильственных исчезновений. Конвенция была принята 20 декабря 2006 года и вступила в силу 23 декабря 2010 года. Государства, подписавшие этот документ, обязывались в своем внутреннем законодательстве квалифицировать насильственные исчезновения как преступления против человечности.

Конвенция охраняет право каждого человека не подвергаться насильственному исчезновению, право знать правду и право на правосудие и компенсацию. Она также предписывает государствам-членам ООН принимать эффективные законодательные, административные, судебные и прочие меры в целях предупреждения и пресечения актов насильственного исчезновения. Она запрещает существование секретных тюрем и обязывает извещать семьи о судьбе их задержанных родственников. В конвенции признается право родственников знать правду о судьбе своих близких и получать возмещение вреда. Кроме того, в ней содержится требование к государствам предотвращать насильственные исчезновения путем введения четких гарантий защиты прав лиц, лишенных свободы, а также разыскивать исчезнувших людей или (в случае их смерти) устанавливать местонахождение их останков и передавать их родственникам.

На сегодняшний день Международную конвенцию ООН для защиты всех лиц от насильственных исчезновений подписали 96 государств и 56 государств ее ратифицировали. В числе тех, стран, которые, к сожалению, стоят в стороне от этого важного акта, до сих пор не признают его важности в политическом и гуманитарном аспекте и не внедряют юридические нормы Конвенции в свое внутреннее законодательство, находится и Туркменистан — страна, известная многочисленными нарушениями прав человека, в том числе, публично уличенная в применении практики насильственных исчезновений.

Проблема, связанная с многочисленными фактами насильственных исчезновений в Туркменистане, объединила ряд правозащитных организаций, инициировавших в сентябре 2013 года кампанию «Покажите их живыми!» Цели кампании — выяснить судьбы людей, пропавших в туркменских тюрьмах, получив информацию от туркменских властей об их местонахождении, состоянии здоровья и юридическом статусе, добиться доступа к заключенным для их семей, адвокатов, врачей и представителей международных организаций, а также не допустить впредь исчезновения людей в тюрьмах Туркменистана. В рамках своей деятельности правозащитники подготовили и распространили два объемных доклада «Покажите их живыми! Без вести пропавшие в Туркменистане» и «Тюрьма Овадан Депе: Средневековые пытки в современном Туркменистане». Также инициаторы кампании проводят брифинги, участвуют в международных конференциях, выступают в средствах массовой информации, встречаются с представителями международных организаций. Ими также документировано 88 случаев исчезновений в туркменских тюрьмах. Список жертв был направлен в администрацию президента Бердымухаммедова с требованием прекратить практику насильственных исчезновений и предоставить информацию о всех заключенных, упомянутых в этом списке. Также с ним были ознакомлены представители США и Евросоюза. Работа по сбору данных о других случаях насильственных исчезновений продолжается.

Большинство из тех, о ком постоянно напоминают властям Туркменистана правозащитники, чьи имена звучат в стенах ООН и Европейского парламента, в прошлом занимали государственные посты. Они были осуждены как террористы и на многие годы лишены связи с внешним миром, с родными и близкими, лишены возможности опровергнуть выдвинутые против них обвинения, доказать свою непричастность к событиям 25 ноября 2002 года, которые были задуманы Ниязовым как верный способ расправы с теми, кто был несогласен с его диктаторскими методами руководства страной. Среди них бывший председатель Меджлиса Туркменистана Тагандурды Халлыев и бывший посол Туркменистана в ОБСЕ Батыр Бердыев. Оба были арестованы в 2002 году и приговорены к 20 годам лишения свободы. Бывшего председателя Комитета по телевидению и радиовещанию Туркменистана Сердара Рахимова приговорили к 25 годам тюрьмы, бывшего министра иностранных дел Бориса Шихмурадова — к пожизненному лишению свободы.

Бывший руководитель Государственной пограничной службы Тиркиш Тырмыев в 2002 году был приговорен к 10 годам лишения свободы за якобы злоупотребление должностными полномочиями. В 2012 году «за нарушение режима содержания» к этому сроку было добавлено еще семь лет. Он скончался в тюрьме в январе 2017 года. Также стало известно о смерти в 2016 году двух бывших сотрудников органов госбезопасности Туркменистана: Аннадурды Аннасахатова (приговор — пожизненное заключение) иВекиля Дурдыева (приговор — 25 лет). После почти полутора десятков лет, проведенных в неизвестности, единственное, что смогли сделать их близкие — это проводить их в последний путь.

Как отмечалось правозащитной организацией «Amnesty International» в заявлении «Пора положить конец насильственным исчезновениям в Европе и Центральной Азии», официальные власти по-прежнему прибегают к насильственным исчезновениям, чтобы устранить политических оппонентов, заставить замолчать диссидентов, для преследования этнических, религиозных и политических организаций, а также в качестве инструмента репрессий: «Насильственное исчезновение — это преступление, которое пышно расцветает в обстановке секретности. Оно устроено так, чтобы жертвы оказались вне защиты закона, а личности преступников оставались неизвестными, равно как судьба их жертв, многих из которых пытают и убивают».

Как только речь заходит о нарушении прав человека, туркменские власти как будто бы перестают видеть, слышать и понимать, о чем идет речь. Так они ведут себя всегда, когда ситуация складывается явно не в их пользу: не слышат критики, не рассматривают жалобы, не отвечают на запросы, в то же самое время упорно твердя об «укреплении сотрудничества» с международными организациями и институтами.

Тем временем в Туркменистане попирались и продолжают попираться основополагающие международные нормы, провозглашенные ООН, а именно: никакие исключительные обстоятельства, какими бы они ни были, будь то состояние войны или угроза войны, внутренняя политическая нестабильность или любое другое чрезвычайное положение, не могут служить оправданием насильственного исчезновения людей.

Последние десять лет ничего не изменили в положении туркменских политзаключенных и их близких. Пытка неизвестностью продолжается. «Придя к власти, Бердымухаммедов должен был положить конец насильственным исчезновениям, — сказала Рейчел Денбер, заместитель директора правозащитной организации «Human Rights Watch» по Европе и Центральной Азии. — Чем дольше бездействует Бердымухаммедов, тем больше причастность его правительства к тому, что эти ужасные преступления продолжают совершаться».

В первое время после кончины Ниязова в декабре 2006 года появилась надежда на то, что новый президент не станет брать на себя бремя ответственности за нарушения Конституции и международных конвенций, допущенные в ходе разбирательства дела о так называемом «покушении» и дальнейших действий в отношении осужденных.

Казалось, он должен был понимать, что даже небольшое изменение в лучшую сторону условий содержания этой категории заключенных, рассекречивание места их нахождения, информация о состоянии здоровья, разрешение на переписку, передачи и свидания с членами семей и адвокатами принесут ему огромную пользу и повысят авторитет как в стране, так и за рубежом. Однако, этого не произошло.

«Причину я вижу в одном: вместе со своим предшественником новый президент был вовлечен во все подробности проведенной операции по расправе с оппонентами ниязовского режима и поэтому, выражаясь фигурально, не видел для себя возможности честно взглянуть в глаза этим измученным пытками и издевательствами людям, — говорит Татьяна Шихмурадова. — Тем более, что не только мой муж, но и еще целый ряд осужденных по так называемому »делу 25 ноября» были его коллегами по работе в правительстве Туркменистана. Пятнадцатый год десятки людей томятся в полной изоляции от внешнего мира. Вопрос о том, живы ли они, до сих пор остается главным. Да, ситуация меняется, двери страшной тюрьмы Овадан-депе, где по некоторым данным и содержатся все политические заключенные, чуть приоткрылась, но на волю выпущены не люди — гробы с останками людей, а их силы, здоровье и жизни остались в страшных казематах».

Сегодня, 25 мая Борису Шихмурадову исполняется 68 лет. За то время, что он и его товарищи провели в застенках, произошло много событий, в той или иной степени изменивших мир. Многое изменилось и в самом Туркменистане. Но лишь одно осталось неизменным: власть по-прежнему старается держать народ в страхе, по-прежнему ищет виновных в своих неудачах, забыв при этом мудрый совет почаще заглядывать в зеркало, и не думает о том, что правда, какая бы она ни была, всегда берет верх даже над самой изощренной ложью.

Источник: http://gundogar.org/?0120517681000000000000013000000


Statement on the International Week of the Disappeared

May 21, 2018

 May 21 to 27 marks the International Week of the Disappeared. On this solemn occasion, the human rights campaign “Prove They Are Alive!” calls upon the government of Turkmenistan to restore the rights of the numerous detainees serving long-term sentences in Turkmenistan’s prisons, about whom no information is available since their imprisonment. We also call upon the international community to put additional pressure on the government of Turkmenistan to immediately stop this crime. The denial by the Turkmen authorities of its continued heinous practice of disappearing people in prisons and their unwillingness to take any real actions to address this massive humanitarian crisis can no longer be tolerated.

“Prove They Are Alive!” has documented 113 cases of enforced disappearances in Turkmenistan. The total number is likely to be several times higher. Excluding conflict-related disappearances, this is the largest number of enforced disappearances in an OSCE participating state. Behind each case is a human tragedy, a person who has been held incommunicado, in some cases for more than sixteen years, with no contact with families or the outside world, no access to medical services, legal counsel, or independent monitoring.

Enforced disappearances are absolutely prohibited under international law and are a grave crime subject to universal jurisdiction for the purpose of prosecuting those responsible. They constitute flagrant and serious violations of rights enshrined under the ICCPR and the Convention against Torture, to which Turkmenistan is a state party. These include great threats to the right to life; the right to freedom from torture or cruel, inhuman, or degrading treatment; the right to liberty and security; the right to recognition as a person before the law; and the right of all detained people to be treated with humanity. OSCE documents enshrine these same rights and freedoms, which participating states have made a commitment to respect. Turkmen domestic criminal legislation does not permit full isolation of prisoners, regardless of the crime committed. Nevertheless, the authorities impose this cruel and illegal punishment on people they consider to be a political threat to their absolute power due to their opinions, influence, or visibility.

Enforced disappearances cause suffering among detainees’ families who have not been able to learn about the fates of their loved ones. This is also a form of torture. Many relatives of the disappeared in Turkmenistan have faced a number of other violations of their rights. For example, Turkmen authorities have banned them from travel abroad in a form of collective punishment aimed at preventing them from speaking out about the fate of their family members.

Most people on the campaign’s list of the disappeared were arrested following a wave of purges and repression in the early 2000s. The largest group of the disappeared was accused of an assassination attempt on then-President of Turkmenistan Saparmurat Niyazov on November 25, 2002. After a series of closed and rushed trials, more than 60 people were convicted on charges of involvement in the alleged coup attempt. Some of them have died in prison while the fate of many others remains unknown. The OSCE Moscow Mechanism report with respect to Turkmenistan, issued 15 years ago, helped stop further unfolding of the repression. However, disappearances in prisons have continued all these years. The victims include government ministers and other high-level officials, ambassadors, civic activists, journalists, and, in recent years, an increasing number of people accused of “Islamic extremism.”  Most recent cases of disappearances date from 2016 and 2017, which suggests that more international pressure is needed to force the Turkmen authorities to halt this illegal practice.

For over 16 years, people continue to die in prisons, in some cases after they have been held in full isolation for many years. Close to 30 cases of deaths of the disappeared in custody have been documented, including at least 10 deaths in the last three years. It is likely that the number of deaths is much higher. These reports of deaths in custody of victims of enforced disappearances are a stark reminder of the urgency of the crisis. In just the first few months of 2018, we learned about the deaths of Begmurad Otuzov, who died in prison in early February 2018 after more than 15 years in full isolation, and Allamurat Allakuliev, who died after 16 years of being held with no contact outside world. When their bodies were handed over to relatives for burial, they bore signs of malnutrition.

In 2018-2020, the prison terms of at least 16 people on the campaign’s list are scheduled to end or should have already ended. Most of them are hopefully still alive. There is a high risk that new prison terms will be added on trumped-up charges to keep them incarcerated and prevent information about prison conditions and torture from getting out. This practice is widely used in Turkmenistan. However, if stronger pressure is applied, these individuals’ lives could be saved.

International organizations and foreign governments have consistently put pressure on Turkmenistan to cease this practice. In April 2018, The European Union issued a statement condemning the recent deaths of victims of enforced disappearances. InNovember 2016 and March 2017 respectively, the UN Human Rights Committee and the UN Committee against Torture noted enforced disappearances as a grave and persistent violation by Turkmenistan of the UN Convention Against Torture and of theInternational Covenant on Civil and Political Rights (ICCPR). The European Union tries to find a solution through its annual Human Rights Dialogue with Turkmenistan; in 2015 and 2016, the European Parliament twice suspended its approval of a Partnership and Cooperation Agreement between the EU and Turkmenistan on human rights grounds, including enforced disappearances. OSCE participating states have repeatedly called for an end to disappearances in Turkmenistan. The UN Working Group on Enforced and Involuntary Disappearances has communicated several cases to the Turkmen authorities. In October 2014, the UN Human Rights Committee issued a decision on the case of Boris Shikhmuradov, former Minister of Foreign Affairs of Turkmenistan, acknowledging him as a victim of enforced disappearance and numerous other human rights violations. The Committee said that Turkmenistan is under obligation to disclose information about where he is detained, provide him and his family with an effective remedy, and prevent similar violations in the future.  Turkmenistan has not reacted to this decision in any way.

In defiance of sustained demands from authoritative UN bodies and other pressure from the international community, the Turkmen authorities have failed to disclose concrete information about the disappeared to their families, Turkmen society, and the international community; have not implemented relevant decisions by inter-governmental bodies; and have avoided taking any significant steps to end this gross violation of human rights. They avoid providing answers to the key questions about disappearances posed by international partners, and instead shower them with information that is not pertinent to enforced disappearances. Responses of the Turkmen government have been limited to denying the problem, ignoring concrete questions, providing incomplete or false information on individual cases, and a couple of showcase visits by diplomats to freshly painted prison colonies with no access to inmates. In March 2017, the International Committee of the Red Cross withdrew from their negotiations on cooperation with Turkmenistan, citing total unwillingness of the authorities to accept standard ICRC requirements for prison visits. During the Universal Periodic Review of Turkmenistan at the United Nations in May of this year almost 20 delegations raised the problem of the disappeared in their statements. They recommended that immediate steps be taken to release the disappeared, and that, pending release, families be informed of their whereabouts and condition, and that visits from independent monitors to their place of detention be facilitated by the government. In spite of these statements, the Turkmen delegation again blatantly denied the existence of the problem of enforced disappearances. This cannot be called engagement in good faith.

The solution to enforced disappearance is not returning dead bodies after many years of full isolation or exchanging some limited information with international organizations behind closed doors. The solution is to ensure immediate access to prisoners by their relatives, lawyers, and independent monitors such as the ICRC. The solution is immediate contact of the forcibly disappeared persons with the outside world. The government of Turkmenistan must live up to its international promises and, at the very least, answer the fundamental question of the Prove They Are Alive campaign: Are They Alive?

To make sure this happens, the international community should adopt a new strategy to address the crisis of enforced disappearances in Turkmenistan. The core of such a strategy should be the utilization of more resolute and proactive means, including application of conditionalities in economic cooperation agreements, based on specific benchmarks of tangible progress, and the application of available mechanisms of reaction to human dimension crises, including in the UN Human Rights Council and the OSCE.

For more information please contact the campaign:

Yuri Dzhibladze, Prove They Are Alive!

Y[email protected]

+7-916-673-5153

 

Плюсануть
Поделиться
Отправить
Класснуть