Интервью Александра Данчева 16 апреля 2020 года по угрозе заражения коронавирусом для заключенных

Материал подготовлен в рамках проекта «Гражданские журналисты»
#MaSaSemey #Grajdanskiejournalisty
#BlogersCoalition #MasaPetropavlovsk
Нужно ли освобождать заключенных из-за коронавируса?

Угроза заражения коронавирусом внесла серьезные изменения в наше общество. Многие государственные органы перешли на удаленную работу. Те учреждения, в которых содержались люди стали в двойне закрытыми — колонии, изоляторы, дома престарелых, детские учреждения. Люди без того ограниченные в своих правах, были лишены еще больших прав.

Закрытые учреждения являются благоприятной среду для распространения коронавируса. В тюрьмах часто встречаются заболевания легких, в первую очередь туберкулез, ВИЧ и другие болезни. Это несет угрозу высокой смертности в случае заражения.

Сегодня мы поговорим с Олжасом Сыздыковым, правозащитником, членом Координационного совета Национального превентивного механизма по предупреждению пыток.

 

 

Олжас, здравствуйте. Хочу с вами обсудить вопрос, связанный с возможностью освобождения заключенных из казахстанских колоний. Сейчас многие правозащитники начали предлагать данную меру, считая, что таким образом можно избежать большего числа инфицированных.

Можете высказать свою точку зрения по данному вопросу?
Сыздыков – Я отношусь положительно. Освобождение осужденных – это вопрос, который требует внимание не только в период пандемии. Должен быть под пристальным вниманием, т.к. среди заключенных довольно большой процент людей относящихся к уязвимым слоям населения. Можно досрочно освободить, либо условно-досрочно из тюрем некоторые группы заключенных, совершивших менее серьезные преступления. К примеру, совершившие экономические преступления. Это могут быть пенсионеры, женщины, имеющие хронические заболевания. Тех, кто находятся в следственных изоляторах, вина еще не доказана, и в их отношении нет судебного приговора. Они могут находиться дома.
Право на охрану здоровья у осуждённых никто не отнимал, и стандарты в объемах гарантированной медицинской помощи должны быть обеспечены. Однако медицинские услуги, которые получают многие заключенные, имеют более низкий стандарт, чем те, которые доступны в более широком сообществе, при этом «на воле» постоянно выявляются новые случаи заражения.
Если вовремя не заняться решением этой проблемы, то коронавирус может проявиться и в тюрьмах, среди заключённых и сотрудников. Колонии в целом являются фактором усиливающим распространение любой инфекции, способствует этому слабое медицинское обеспечение, стресс, скученность заключенных.
На свободе человек в любое время может обратиться в больницу, в колониях же имеется только медсанчасть, значительно уступающая «вольной больнице», или медицинский кабинет.
Неоднократно в своих докладах правозащитники отмечали, что медицина в местах лишения свободы оставляет желать лучшего. Сколько копий было сломано, когда требовали передачи тюремной медицины в гражданское ведомство. Но этот вопрос до сих пор не решается.
Данчев- Я сам в силу общественной деятельно много раз посещал колонии, и могу сказать, что они не соответствуют международным стандартам. В спальных помещениях отрядов могут проживать от 10 и почти до 100 человек, общие санитарные узлы, бани и душевые. Все это дополнительные факторы риска.
Сыздыков — Мы посещали СИЗО в г. Кокшетау, чтобы посмотреть в каких условиях находятся следсвенно-арестованные.

Администрация учреждения попыталась с компенсировать моменты, связанные со свиданиями с родственниками, чтобы следственные органы могли проводить следственные действия без угрозы заражения. Но не все зависит от учреждения. На сегодня ни в одном учреждении нашего региона не проводятся тесты предмет заражения коронавирусом. Никто не знает реальной картины. Говорят, что нет ни одного случая заражения в местах лишения свободы, но мы прекрасно знаем, что вирус очень заразный. Сотрудники сами туда приходят, есть работающие люди через РГП «Енбек», вольнонаемный персонал. Да, они соблюдают меры предосторожности, есть санитайзеры, носят маски, люди, контактирующие со следственно-арестованными ходят в противочумных костюмах. Насколько это эффективно не известно. Мы знаем, что медики гражданской медицины заражаются.
Как в связи с карантином изменилась санитарная обработка помещений? Какие меры по недопущению вируса в места лишения свободы приняты на сегодняшний день?
Сыздыков — По данным комитета уголовно-исполнительной системы, в исправительных учреждениях нет инфицированных коронавирусом. До окончания чрезвычайного положения свидания с осуждёнными временно запрещены, вместо них разрешены неограниченные телефонные- и видеозвонки. Заключенные и граждане, находящиеся под следствием, обеспечены необходимыми медикаментами, усилен инфекционный контроль, установлен дезинфекционный режим, в камерах и помещениях проводят кварцевание, введен масочный режим.
Государство должно взвесить все за и против. В противном случае если туда проникнет вирус, мы не сможем обеспечить граждан квалифицированной медицинской помощью. Там большая скученность людей. Если вирус проникнет, то он может сразу заразить огромное количество людей.
Сделали возможность общения по скайпу с общественным защитником, родственникам, адвокатам, которые пришли на краткосрочное свидание.

В условиях карантина может ли КУИС самостоятельно рассмотреть вопрос по освобождению определенного количества граждан, или для решения этого вопроса нужен комплексный подход и других государственных органов?
Сыздыков — КУИС абсолютно не имеет отношения к принятию решения. Решения должны приниматься на уровне Генеральной прокуратуры и Верховного суда, президент. КУИС занимается лишь охраной и содержанием лиц находящихся в местах лишения свободы. Помимо медицинских показателей, это может отразиться на оперативной обстановке в учреждениях. Осужденные тоже не хотят быть обреченными в этих учреждениях. Они будут пытаться, каким-то образом решать эту проблему. Это решение не всегда может быть полезным для них самих и для общества.
Проводится ли этапирование заключенных в другие учреждения?
Сыздыков — В нашем регионе с 15 марта прекращены этапы. Караульным службам, учреждениям УИС руководством запрещено проводить этапирование.
Освобождаются ли сейчас люди на свободу?
Сыздыков — Да, естественно. Это не влияет. Это уже будет незаконное лишение свободы, если человек пересидит. Единственное, что насколько регулярно будут работать суды в режиме видеоконференцсвязи.
Данчев — Уже несколько стран пошли на меры по освобождению своих заключенных. В странах постсоветского пространства, в том числе и у нас звучат предложения.
В США, Франции, Германии, Иране из-за эпидемии коронавируса, освобождают тех, кто был осужден за незначительные преступления, хорошо себя вел во время заключения, а также тех, у кого остался небольшой срок.
Парламент Турции одобрил законопроект об освобождении около 90 000 человек. За несколько часов до голосования в парламенте министр юстиции Абдулхамит Гюль сообщил о смерти троих заключенных, у которых обнаружили новый коронавирус. А это означает, что охрана, забор с колючей проволокой не является гарантией от заражения.
Почему наша власть, видя такие примеры, не стремится к столь гуманному жесту?

Сыздыков — По поводу сокращения тюремного населения вообще КУИС заявляет, что на сегодняшний день в учреждениях содержатся преступники совершившие тяжкие и особо тяжкие преступления. Некого отпускать.
Действия властей говорят, что они хотят проблему просто закрыть и не вспоминать. И если даже это происходит на воле, то, что говорить о местах лишения свободы.
Не понятен подход государства к местам лишения свободы. Что они хотят от людей, которых отправляют в тюрьмы. Они хотят их исправления? Они хотят, чтобы отработали иск? Чтобы они не совершали больше преступлений? Я считаю, что основанная цель общества это добиться снижения криминальной составляющей, чтобы эти люди больше не совершали преступлений.
Олжас, могли бы вы рассказать подробности выявленного случая массового заражения в Акмолинской области в Центре оказания специальных социальных услуг «Шапагат», он же Дом престарелых?
Сыздыков — После того, как произошла ситуация с заражением подопечных в Доме престарелых «Шапагат». Правозащитники открыли петицию в социальных сетях с требованием детально проработать этот вопрос, чтобы исключить такие варианты. Ведь если даже в учреждениях, которые не являются полностью закрытыми, это медико-социальное учреждение, и у них такие случаи: 145 подопечных и 74 сотрудника. Они сейчас распределены по провизорским центрам региона. Трое подопечных умерли. У них вирус был подтвержден уже после смерти. Три сотрудницы заражены. Больных для лечения доставили в Противотуберкулезный диспансер в г. Кокшетау.
В доме престарелых, которое вроде бы тоже является закрытым учреждением. В нем нет высокопоставленных посетителей летающих на бизнес джетах, и, по мнению обывателя, привозят болезни.
Вы понимаете, как сейчас это все может лечь на плечи медицины. Если есть возможность, по крайней мере, в следственном изоляторе. Там можно отпустить под домашний арест, залог.
Только оставить тех, кого никак нельзя держать на свободе, тех, кто может убежать или продолжить совершать преступления.
Какие вы могли бы дать рекомендации, для начала работы по сокращению заключенных?
Сыздыков — Нужно начинать с граждан отбывающих наказание за экономические преступления, дальше за коррупционные преступления, снизить сроки для тех, кто уже отбыл больше двух трети срока, тех, кто находится в группе риска – более 60 лет, больные туберкулезом, ВИЧ и другими заболеваниями.
Если по этому пути государство пойдет, можно будет снизить тюремное население практически на половину. Не придется строить много новых тюрем, достаточно будет в рамках каждого областного центра поставить по одной тюрьме. Тогда и они будут иметь доступ к гражданской медицине, будут иметь доступ к узким специалистам, будет возможность получать квалифицированную юридическую помощь, так как это будет рядом с областным центром, плюс родственникам будет проще встречаться с осужденными.

Ранее освободившийся из мест лишения свободы блогер, активист, Жаслан Сулейменов говорит, что в тюрьмах существует высокий риск распространения коронавируса.
Сулейменов – Я инвалид первой группы, у меня бессрочная форма. Спинальник. Колясочник. С 1996 года. В местах лишения свободы отсидел восемь лет. Считаю, что уголовное дело было сфабриковано. Мало того, что меня на столько лет упрятали, но еще и скрывали мою инвалидность. Меня изначально оформляли не как человека с инвалидностью, а временно безработного. В течение всех этих восьми лет, с 2009 г. по 2017 г., я отсидел от звонка до звонка. Я вынужден был обратно доказывать документально тюремной администрации. Показывал свои справки, говорил, что все нотариально заверено, чтобы я мог получать хоть какую-то медицинскую помощь. Медицинской помощи я практически был лишен. Это было отраженно в решении Комитета по правам человека ООН 2017 года. Комитет признал, что ко мне применялись пытки, то, что я был лишен медицинской помощи, потому, что у меня был ряд заболеваний. В том числе заболевания входящие в список болезней, по которым актируют и освобождают.
Когда я был помещен в тюремно-лагерную систему, в некоторых учреждениях было страшно переполнено. В одной камере или лагере, было больше человек, чем положено. Поэтому при таком огромном скоплении людей, имеется очень большой вопрос по санитарии. Подкомитет ООН по предупреждению пыток выпустил от 30 марта 2020 года подробные рекомендации относительно действие, которые должны предпринять правительства и независимые контролирующие органы для защиты людей лишенных свободы во время пандемии COVID-19. В нем говорится, что учитывая повышенный риск заражения лиц, находящихся в местах лишения свободы и других в других местах содержания под стражей. Там говорится о перенаселении, что необходимо сократить численность заключенных, для которых это безопасно. Получается, что тюрьмы и лагеря когда переполняются, да еще и в такой момент, о какой безопасности можно говорить. Даже осужденные к высшей мере наказания, им и то полагалась ежедневная прогулка. Меня же за то, что писал жалобы в Комитет ООН, меня лишали этих прогулок. Получается, что людям с инвалидностью нужно постоянно дышать чистым воздухом, выходить на улицу. Сейчас в условиях пандемии и при перенаселенности, я считаю, что необходимо людей освобождать, переводить их на домашнее содержание в целях избежание распространения вируса и в целях избегания заражения уязвимых заключенных, таких как: пожилые, люди с инвалидностью, с заболеваниями. Путем освобождения по болезни. Если бы эта мера действительно работала как она написана в теории, но на практике все выглядит наоборот.
Данчев – Это все дополнительные риски. Скученность, старые помещения, маленькие форточки для проветривания, до которых еще нужно постараться дотянуться, что бы открыть окошко.
Сулейменов – еще эти форточки не открываются по желанию самого заключенного, чтобы ее открыть, нужно получить разрешение администрации. Это раз. Во-вторых, они очень сильно обрабатывают хлоркой, это было даже при мне. Клали хлорку под кровать, я задыхался. От самой хлорки уже можно получить интоксикацию. Если людей не выпускать на улицу, хлорировать их. То получится обратный эффект. Получим новые заболевания. Все это связано с легким, если человек астматик, если его обработать хлоркой, он может просто задохнуться.

Плюсануть
Поделиться
Отправить
Класснуть